Человек-вещь

Есть ли разница между отношением к человеку — как к вещи. Или — как к Человеку?

-«Ты идешь спасать девченку — потому что она знает путь на сушу??

— Мне ПЛЕВАТЬ на сушу. Она — МОЙ ДРУГ! «

«Водный Мир» с Кевином Костнером.

И я опять размышляю на тему того, сколь часто мы в другом человеке видим «ОБЪЕКТ».

Вещь.

Которая должна выполнять определенные функции.

Быть красивой (90-60-90)

Новой. (от 18 и до… )

Функциональной (удовлетворять в сексе, хорошо готовить, убираться, уметь прибить полочку, деньги зарабатывать… — у кого что…)

С хорошей регулярной эрекцией (извините — сроком службы!!)

Ну и желательно — с гарантией.

Что б, если что…сдать или обменять можно было. Да и деньги не потерять…

Грустно это.

И еще более грустно — когда такой объект, такую вещь — видят в тебе.

Знать, видеть, чувствовать и ощущать такое отношение…

Может ли вообще быть что то более разрушающее?? И когда ты так к кому то относишься… И когда кто то так относится к тебе?

Интересно — можно ли по-другому? И — как этому научиться…

Есть у меня подозрение — что перестать воспринимать другого человека как объект, как вещь — можно только тогда — когда ты перестанешь воспринимать, как вещь — себя самого…

 

Сергей Мучкин

Неудачница

— Меня очень легко обмануть, — предупредила женщина и улыбнулась. Довольно обаятельно.

Я улыбнулась в ответ.

— Я пока еще даже не начала. Мало информации.

Информация была тут же выдана. Все, в общем-то, просто. Ее всегда все «кидали». От лучших друзей до погоды и мироздания в целом. Все начинания кончались неудачей. Если она находит хорошую работу, то контора прекращает свое существование спустя два месяца. Если знакомится с интересным мужчиной, то оказывается, что он приезжий, и ему по обстоятельствам крайне нужна питерская прописка. Если она кладет деньги в банк, то банк лишают лицензии и банкротят практически немедленно. Если она подходит к остановке, то нужный ей троллейбус отъезжает у нее на глазах. Если она с утра берет зонт, то весь день стоит хорошая погода. Если не берет, то… понятно? Она никого ни в чем отдельно не винит. Ясно, что это с ней самой что-то не так. Но что?

Допустим, что у нее не хватает ума разобраться в надежности банков и порядочности мужчин. Но погода-то?!

Женщина была миловидна и хорошо одета. Фигура ее явно знакома с фитнесом и диетами. Чтобы положить деньги в ненадежный банк, их надо иметь. В общем, все не так уж плохо. Но ей хочется поговорить, обсудить, может быть, даже что-то действительно изменить в своей личности.

— Наверное, надо теперь рассказать про семью, в которой я росла? — деловито предлагает женщина.

Она явно смотрела фильмы, может быть, что-то читала, составила себе представление о том, как работают психотерапевты, и ждет, что я сейчас начну оправдывать ее ожидания. Увы! — думаю я. — Сейчас я поступлю с ней точно так же, как банк, мужчины и погода (и в каком-то смысле тоже оправдаю ожидания). «Кину» ее.

— Вы совершенно правы, — говорю я. — Что-то в вашей жизненной стратегии нуждается в пересмотре. И вполне возможно, психотерапия сможет вам в этом помочь. Но отчего вы обратились в детскую поликлинику? Вон, посмотрите, у меня на стенке висят телефоны ближайших психологических консультаций для взрослых и телефон центра «Гармония». Если вас это не устроит, вы сможете справиться в интернете…

Обычно я работаю с детьми или семьями. И в девяти случаях из десяти остаюсь в весьма узких рамках психологического консультирования. Это мой сознательный выбор. Разумеется, я училась аналитическим и прочим методикам современной психотерапии и отдельно — гипнозу. Когда только начинала работать, с изумлением обнаружила, что подростки, например, входят в трансовое состояние практически по щелчку пальцев. Но что с этим делать? В большинстве случаев я не нахожу нужным (да и сказать по чести, просто опасаюсь!) залезать глубоко в структуру личности и уж тем паче — что-то там менять. Современная психотерапия с ее несколькими тысячами описанных методик наполовину искусство, на одну четверть шаманство, а на оставшуюся четверть — догадываетесь, что?..

Я восхищаюсь гениальностью Фрейда, талантами Юнга, Перлза и прочих корифеев. Я глубоко уважаю своих многочисленных коллег, которые работают почти исключительно методами глубинной терапии и готовы за деньги клиента и по его запросу годами строить конструкции исключительного изящества и прихотливости. Верить в их объективное существование, убеждать в этом человека, совместно эти конструкции перестраивать и иногда тем самым действительно разрешать какие-то проблемы. Во всяком случае, клиенту гарантировано что-то вроде психотерапевтического массажа личности. Я знаю, что обратившейся ко мне женщине есть куда пойти. И все равно мне несколько неловко…

— У меня есть дочь, — говорит женщина. — Ей двенадцать лет. Недавно она спросила меня: мама, ну почему я такая неудачница? И я испугалась: это что — наследственное? Или, может быть, заразное?

Все, попалась! — мысленно сказала я себе. — Теперь, как миленькая, из интересов ребенка будешь слушать, как с тетенькой обходились в ее собственной семье и подробную историю ее однообразных неудач с мужчинами.

— Расскажите о дочери, — уныло попросила я.

Как я и ожидала, выяснилось, что с девочкой все в порядке. Прилично учится в хорошей школе, есть подружки, с удовольствием занимается дополнительным английским и ходит в театральный кружок. Но с подружками все время какие-то разборки, а учителя к ней несправедливы. Другому поставят пять, а ей за то же самое — только четыре…

— Так! — решительно сказала я, когда женщина торопливо закончила с дочерью и изготовилась со вкусом, с толком, с расстановкой, с оглядкой на комплекс Электры рассказать мне о своих отношениях с отцом. — Даю специальное психотерапевтическое упражнение. Выполнять один раз в день, после ужина. Поскольку вы до сих пор не померли в муках под забором, а вполне живы и адаптивны, значит, иногда вам все-таки везет. Стало быть, в конце каждого дня находите три случая ежедневного везения, рассказываете их дочери вслух и записываете в специальную тетрадку. Описание каждого случая заканчиваете фразой: Повезло мне! Годится любая мелочь. Потом приносите тетрадку ко мне.

— Да у меня же три не наберется!

— Наберется!

— А дочери рассказывать обязательно? Это же со мной…

— Обязательно!

Тетрадку она мне отдала, хихикая. Я взяла, начала читать вслух (почерк крупный, красивый, как у девочки-отличницы)… В конце концов тоже не выдержала и рассмеялась. Тетенька по профессии бухгалтер, но вообще-то могла бы, мне кажется, подрабатывать текстами для современных юмористических программ. Вот образцы:

«Сегодня днем ограбили три квартиры на нашей площадке. Торопились, наверное, наркоманы. У нас взяли только немного денег, старый ноутбук и дочкины серьги из-под зеркала. Бабку-соседку стукнули по голове. Увезли в больницу. Нас с дочкой не было дома. Повезло нам, могли бы тоже по голове получить!»

«Сегодня поскользнулась на льду под снегом и упала по дороге на работу. Прямо следом за мной шла ветхая старушка. А если бы она упала? Наверняка — перелом шейки бедра. Пришлось бы вызывать скорую, везти ее в больницу, искать родственников. Пропустила бы весь рабочий день, а так только синяк на ляжке. Повезло мне!»

«Сегодня выяснилось, что классный мужик, которого Лялька отбила у меня на новогоднем корпоративе, заразил ее сразу тремя заболеваниями, передающимися половым путем. Повезло мне!»

— А что дочка?

— Сначала хохотала, теперь тоже стала такое писать, про школу. У нее еще смешнее получается. Читала в театральной студии, руководительница сказала: будем ставить!

— Вы по-прежнему считаете себя неудачницей?

— Да нет вроде, но что же это…

— Некоторым — да что там, многим! — людям обыкновенная жизнь кажется слишком обыкновенной. Хочется быть особыми. Но сделаться космонавтами или разбойниками они по тем или иным причинам не могут. Вот и перестраивают под себя реальность. Совсем немножечко. Вспоминаю один эпизод из мемуаров Айседоры Дункан: приходит она к очень богатой европейской женщине просить денег, чтобы построить на пустынной скале в Греции что-то вроде храма, где босые девочки в белых одеждах будут красиво танцевать (Дункан искренне уверена, что это очень важно). А та ей отвечает: ах, милочка, это ерунда какая-то, и вообще мне не до ваших затей — я серьезно работаю с доктором Юнгом и каждый день часов по пять-шесть записываю сны, которые мне этой ночью приснились.

— Хи-хи-хи! Вы хотите сказать, что я как они — Дункан и эта богачка? — явно польщено спрашивает женщина. Я молча киваю.

— Скажите, а можно эту реальность под что-нибудь другое перестроить? Не под неудачи?

— Можно, конечно, выбирайте! — щедро предлагаю я. — Судя по этой тетрадке, вы человек талантливый.

— Хотелось бы, пока не состарилась, побыть немножко… ну… роковой женщиной, что ли.

— Возможно. Вполне. Но придется, разумеется, поработать. Пятнадцать минут я готова слушать и обсуждать ваш план.

Через пятнадцать минут она ушла уже немножко преобразившаяся. Облизываясь на ходу. А я поняла, что Ляльке, даже когда она вылечится, уже ничего не светит.

Катерина Мурашова

Стремление усовершенствовать свой характер

Стремление усовершенствовать свой характер возникает, когда человек буквально воспринимает любое отражение себя другими людьми — любое сказанное слово в его адрес или обращённый взгляд немедленно возбуждает его нервную систему, в тревоге, что с ним что-то не так. В его отношениях с окружением есть определённая тревожная мнительность — каждое отражение других людей по отношению к нему действует на этого человека таким образом, что он испытывает некую невписанность в отношения, будто ведёт себя как-то неверно. Эта тревожная мнительность постоянно раскачивает его психику, требуя от него совершенствования самого себя, развивая идею перфекционизма и порождая недовольство собой.

И человек требует от себя тех недостающих черт характера, которые, якобы, у него должны быть, но отсутствуют в нём. Подобные черты он мог видеть у окружающих, близких или далёких. Эти люди были проявлены для него интересно, красиво, впечатляюще, как личности, а он при этом чувствовал себя неинтересным на их фоне. И тогда он начинает требовать от себя быть личностью, без понимания того, что с ним происходит, и делает это путем усовершенствования своего характера.

Любое подобное усовершенствование мы можем осуществить только лишь силой воли. То есть, мы должны подавить всё, что нам не нравится в себе и культивировать что-либо иное. Подавить в подсознание одну черту характера и немедленно нарастить другую невозможно, ни энергетически, ни психологически, это процесс. Значит с этого момента, с помощью силы воли мы не проявляем то, что считаем в себе неправильным и начинаем проявлять нечто другое, подражательно.

Когда это делается с детства, впоследствии мы уже делаем это постоянно, не замечая. Там, где другие оказываются более совершенными, по нашему мнению, то есть они «хорошие», а мы «плохие», что-то нами внешнее убирается, а что-то другое, подражательное выставляется. Порождается внутренний хаос и уже не отличить, что в нашем характере присуще нам, а что заимствованно. Всё заимствованное работает в нас само по себе, мы не управляем процессом, мы не знаем, как заимствовали, как приобрели все эти черты. В результате, мы находим себя всё более несовершенными, и всё болезненней к этому относимся. Появляется недовольство собой, возникает самодиверсия.

Но, сегодня мы недовольны собой, завтра, послезавтра, и мы обещаем себе измениться. Оказывается, достаточно пообещать себе, что с этого момента мы будем жить по-другому, и находится внутренний компромисс, говорящий о том, что это временно, и в дальнейшем мы будем жить иначе. Этот компромисс, который мы находим в себе, является самообманом, благодаря которому нам можно навязывать извне чужие мнения и суждения, способные влиять на нас, из-за возникшей психологической неустойчивости.

Мы внутренне устойчивы, когда осознаем всё, что нам в себе не нравится, и даже если проявлено недовольство собой, мы наблюдаем свои мысли, чувства, эмоции пока они длятся, но никогда не вступаем с ними в конфликт. И тогда у нас появляется возможность исследовать и постичь корни тех или иных проявлений себя, потому что всё, что в нас присутствует, не является поверхностным.

Как разлюбить

Всё больше не могу! Не хочу! Не хочу любить этого человека! Но как? Как разлюбить?!

Наверное, каждый, хоть раз в жизни задавался таким вопросом. Когда сердце и разум внутри начинают войну, и ты не знаешь куда себя деть. Ситуаций бывает множество, но всех их объединяет одна очень важная деталь. Ты любишь, тебя нет.

Какое-то время есть душевные силы и желание просто любить, не прося ничего взамен, радоваться присутствию человека в твоей жизни и благодарить небеса за этого человека. Говорить или думать, просто так, от всей души: Спасибо, что ты есть в моей жизни!

Но любить безвозмездно бесконечно не возможно. Конечно мы рассматриваем психически здорового человека. Если же есть какое-то расстройство психики, то бывает и «вечная» безответная любовь, когда человек выбирает для любви недоступную «жертву» и любит мучая себя несбыточными мечтами. А это уже к специалистам по психиатрии.

Здоровая психика не сможет бесконечно биться о стену головой пытаясь пробить, пусть и самую любимую, самую родную, но прочную и холодную стену. Запас прочности или любви у каждого свой, кого-то может хватить на месяц или год, а кому-то и несколько лет понадобятся. И всё-таки наступает такой миг, когда любовь превращается в боль. Когда при мысли что тебя не любят не хочется жить. В такой момент и приходит спасительная мысль: «Как разлюбить?!»

Способ первый, кардинальный. Уйти из жизни. Нет, не умереть! Уйти из жизни любимого человека, ибо вычеркнуть его из своей в один миг не возможно. Всё равно будешь думать, всё равно останется жить в твоей голове и сердце. Способ вполне рабочий, но помучаться придётся. Даже если уехать в другой город, страну, всё равно от себя не убежишь. Ведь едешь ты, твоя голова, твоё сердце. А там, в сердце и голове живет человек которого любишь…

Способ второй, забыться или уйти в загул. Каждому своё: спиртное, наркотики, игры компьютерные, смена партнеров, но всё это попытки заткнуть дыру в сердце и голове, из которых попытались вырвать любовь. Очень часто такой способ приводит к очень печальным последствиям и совершенно не рекомендуется к применению.

Способ третий, агрессивный. Наиболее действенный вариант разлюбить человека – это «научиться раздувать из мухи слона».

В каждом человеке есть позитивные и негативные стороны, с нашей точки зрения. Даже в самом любимом и идеальном есть что-либо, чего нет в нас или что нам не очень нравиться. Для нашей цели подойдёт всё, что есть в человеке: черта характера, привычка, слова, взгляд на жизнь, точка зрения, телосложение, и т.д. Берём эту «часть» личности человека и начинаем на неё активно злиться, раздражаться, не любить. Если не получается злиться, хотя бы учимся не принимать. Например, человек курит. А нам сигаретный дым противен и вообще мы за ЗОЖ! Замечательно! Начинаем с того что активно парафиним человека, курящего: «Фу, как ты можешь! Это же гадость! Ты портишь своё здоровье!» (себя можно оправдать заботой о любимом человеке). В обязательном порядке проделываем это каждый раз и очень бурно.  Тем самым прививаем человеку чувство вины перед нами, это же он нас травит! А у себя в голове прочно закрепляем мысль, в любимом человеке есть негативная черта: курит!

Далее всё просто, чем больше негативных черт насобираем, тем больше наш мозг начинает воспринимать человека как негативное явление в нашей жизни. Чем агрессивнее мы проявляем к человеку нетерпение к его личности (привычкам, убеждениям и пр.), тем сильнее отталкиваем его от себя, провоцируя скандалы. И вот наступает момент, когда человек уже не воспринимается как «хороший, милый, добрый и замечательный», оказывается в человеке куча изъянов, которые мы терпеть не можем и не хотим. Ура! Цель достигнута.

Способ четвёртый, пассивный. Скорее это не отдельный способ, а подвид предыдущего.

Суть та же, научиться концентрироваться на негативных, с нашей точки зрения, чертах любимой нами личности. Только без претензий и высказываний. Тихонечко фиксируешь у себя в голове. Тебя не поддержали, не позвонили, не помогли, не обняли, не, не, не… И ты концентрируешь на этих «не», есть только они и ничего кроме. Каждое «не» — это обида. Это нереализованное «хочу». Это боль, слёзы и отчаяние. И всё потому. Что нас НЕ любят.

Правда в том, что наряду с этими «не», существует еще целая жизнь, масса да! Ура! и Здорово! Но наша цель разлюбить человека, поэтому мы упорно учимся не замечать ничего, кроме «не». Если правильно сконцентрировать своё внимание, то в результате получиться, что любимый человек сплошное НЕ, и уже как-то не уютно рядом. А там и до раздражения недалеко. А раздражение – это наиболее эффективное средство против любви.

И вот наступает тот чудный миг, когда нам уже не хочется обнять, не хочется поцеловать, не хочется человека, нет любви. Всё цель достигнута. Поздравляем!

В конце всего этого длинного текста хочется обратить ваше внимание, дорогие женщины и мужчины, именно таким образом многие разрушают свои собственные семьи. Неосознанно цепляясь за всё, за что только можно уцепиться и раздувая мелочи до размеров слона.

Ну а для тех, кому действительно надо разлюбить, последний способ является одним из самых действенных, а может и единственный.

 

P.S. Всё это перепробовано и испытано сотни раз и многими людьми, все способы рабочие. Главное желание.

Однажды разлюбить пообещала,
В слезах смотря тебе в глаза,
«Дай время, я смогу!», сказала.
И время есть, и к цели я иду.

А цель простая: Не любить.
Не ждать, не радоваться, и не огорчаться,
И не хотеть тебя обнять,
И не стремиться прикасаться.

Но только вот, не здесь и не сейчас!
Прости, не всё так быстро происходит.
Но я смогу! Пробьет тот час.
И я тихонечко уйду, как день уходит.

Но нет, не всё так плохо и печально!
Я не в депрессии или отчаянье.
Я буду счастлива, я в это верю!
Не эти, так другие двери…

 

Дети: не слишком ли много мы их развлекаем?

Три наблюдения, вроде бы разные, но легко укладывающиеся в одну общую картину

Некоторое время назад я обратила внимание на одну вещь, заставившую меня задуматься. Всё началось со статьи Дмитрия Губина о том, что, мол, взрослых, которые за свои деньги хотят чему-то научиться, нынче учат интересно, ярко, с придумкой, а детей продолжают бесплатно мучить скучной зубрёжкой, нечитаемыми учебниками и зубодробительной грамматикой. А ведь верно, подумала я и стала бояться, что моего ребёнка будут так же мучить. Но ребёнок пошёл в первый класс весьма продвинутой школы к молодой энергичной учительнице, которая только поражала нас своими бесконечными выдумками, наработками, позаимствованными у старших товарищей, и всевозможными программами и учебными наработками. Дети бежали в школу вприпрыжку, они, играя, овладевали письмом, чтением, счётом. Казалось бы, жить, да радоваться – но мы ж невротики, мы так не можем. Я стала размышлять о том, насколько такая мотивация имеет отношение к процессу учёбы и что будет потом, когда учёба – а рано или поздно это всё-таки случится – станет просто учёбой, а не игрой. 

 

И тут случилась у меня беседа с учительницей английского. Она вела уроки у детей второй месяц, и я заметила, что если сначала ребёнок бежал на занятия вприпрыжку, то в последнее время всё чаще об английском она говорила с неохотой и вообще жаловалась, что там скучно. Я решила познакомиться с англичанкой и попытаться понять, что изменилось. Аккуратно и деликатно я донесла до неё мысль о том, что ребёнок стал с меньшим желанием ходить на уроки. Учительница – тоже энергичная и почти молодая – вздохнула и совершенно не обиделась.

— А что вы хотите? — риторически спросила она. – Конечно, вначале они все бежали на урок вприпрыжку, потому что мы проходили алфавит, и мы этот алфавит и пели, и рисовали, и играли с буквами, а сейчас мы начинаем читать, и тут я ну никак не могу обойтись без изучения правил и прочих скучных вещей!

Она говорила извиняющимся тоном, было понятно, что это давно занимающий её вопрос. 

— Конечно, я стараюсь и поиграть с ними, и как-то разнообразить этот процесс, ну мы никуда без правил, просто никуда, понимаете? А современные дети учиться без игры не хотят!

Я понимала. Для меня утверждение о том, что далеко не все учебные процессы можно организовать в игровой форме, не требовало доказательств. Но домой я шла в задумчивости. Интересная картина, сказала я себе, получается, что эти дети, с которыми в первый год в школе, да и в саду, вероятно, а то и на каких-то развивающих занятиях из кожи вон лезли, чтобы чему-то их научить через игру, так к этому привыкли, что вообще не готовы к тому, чтобы учёба была просто учёбой! У нас-то этот вопрос вообще не возникал – я не помню никаких игр в школе, а память у меня – тьфу-тьфу-тьфу. Были прописи, учебники, оценки. За пять пятёрок на тетрадь клеили звёздочку – вот и вся мотивация, вот и вся игра. Поэтому когда надо было что-то выучить или монотонно нарисовать пять строчек каких-нибудь крючочков (а не нарисовать их для Деда Мороза, чтобы он нашёл дорогу на полюс), вопроса о том, скучно это или нет, не возникало. И это, не скрою, было важным шагом на пути к средней школе, где объём скучных – чего уж там скрывать – учебных действий на порядок больше.А теперь внимание, вопрос: насколько дальше будут успешными в учёбе дети, которых в младшей школе и до неё учат через игру? Или грамотная младшая школа сумеет так выстроить программу, чтобы к какому-то моменту дети всё-таки овладели «скучными» навыками, а главное, были готовы выполнять монотонную и даже бессмысленную на вид работу? Или всё-таки если начать «по-серьёзному» учиться раньше, то и результативность (способность выполнять неинтересные действия, без которых в учёбе никуда) будет выше? 

Наблюдение №2. Поскольку я часто езжу с классом на экскурсии, волей-неволей обратила внимание на вот такой момент: чтобы облегчить детям дальнюю дорогу, мы, сопровождающие родители, всегда заготавливаем еду и питьё, стараемся развлечь их в пути и так далее. И вот по истечении некоторого времени я обнаружила, что дети стали относиться к этому не как к приятному дополнению к экскурсии, а как к нашей непосредственной обязанности. Я почувствовала себя стюардессой. «Яблок!» — кричат мне из одного конца автобуса. «Поправьте мне домик!» — не просят, а требуют из другого конца. Дети перестали говорить «спасибо» и «пожалуйста». Я забеспокоилась. Но, собственно, какие к кому претензии? Мы сами их к этому приучили. Я взбунтовалась и сказала, что никому и ничем помогать не буду, пока восьмилетние дети не научатся вежливо разговаривать. Помогло, но осадок остался.

Наблюдение №3: дни рождения. А ещё я заметила, что, поскольку многие из класса куда только не зовут на дни рождения – и в лазерный клуб, и на скалодром, и в музей, и зовут на уроки «Сумасшедшую науку» (по-моему, порядком всем надоевшую) или театр, — то теперь, когда возникает тема дней рождений, дети ждут не общения, а того, что их будут развлекать.

Вот оно – ключевое для всех трёх ситуаций: мы своими руками всё время приучаем их к тому, что их непрерывно развлекают. Они теперь этого ждут – и это какой-то очень, на мой взгляд, травматичный для их самостоятельности, самодисциплины и творческого мышления момент. Они не прилагают усилий, чтобы заставить себя делать монотонную работу – их учат через игру, они не хотят занимать себя сами в скучной поездке – их развлекают, они не желают прилагать усилия, чтобы самим весело поиграть в день рождения – они знают, что их организуют специально обученные люди. Мне кажется, они таким образом чего-то лишаются, не говоря о том, что я вовсе не уверена в том, что превращать жизнь человека в сплошной крутящийся вокруг него праздник – хорошо.

Ксения Кнорре Дмитриева

Повесь костюм!

С Левушкой и всей его семьей мы жили и росли в одном дворе. Левушка был типичным «ботаником» — играл на скрипке, много читал и даже играл с нами в «девчоночьи» игры: классики, резиночку, десяты с мячом.

В отличие от большинства детей Левушку не надо было заставлять заниматься музыкой — упражнялся он много, упорно и охотно. Был очень одарен: где-то с двенадцати лет выступал с концертами, с тринадцати — пытался сам сочинять музыку.

При всем этом Левушка был патологическим неряхой-растеряхой. Забыть портфель, уходя в школу, и куртку на скамейке во дворе, вложить остатки пирожка в тетрадку по русскому языку, а грязные кеды после урока физкультуры завернуть в белую, тщательно выглаженную футболку — все это было для Левушки обычным делом. Теперешние эскулапы любят списывать подобные штуки на «синдром дефицита внимания» и чуть ли не лечить таблетками, но во времена нашего детства о таких диагнозах слыхом не слыхали.

Мама Левушки, тетя Циля, честно и упорно пыталась бороться с рассеянностью сына: проверяла наличие портфеля и его содержимого, требовала аккуратной заправки кровати, выноса мусора (для развития чувства ответственности) и стояла над сыном во время ежедневной чистки зубов (отправившись утром в ванную, Левушка мог позабыть, зачем он туда пришел, и выйти сухим и неумытым, зато с новой трактовкой трудного этюда Шопена). Но особенным пунктом программы тети Цили всегда оставался Левушкин концертный костюм (может быть, это был даже фрак, но я по малолетству не очень в этом разбиралась)…

Когда бы я ни зашла к Левушке в гости, я слышала пронзительный голос тети Цили (и сейчас, набирая на компьютере эту строку, я слышу его как наяву): «Лева, повесь костюм!» Вариаций было немного, и, думаю, большинство читателей легко воссоздадут их из своего собственного детства: «Человек, который не умеет следить за своими вещами, ничего не добьется в жизни!», «Приучаться к порядку надо с молодости!», «Неужели ты не понимаешь, что я старалась, гладила его, отпаривала… Ты не ценишь труд матери!»

Когда мы немного повзрослели: «Лева, к тебе пришла девушка, а твоя одежда валяется… Что она подумает?» И над всем этим трагическим рефреном, с заламыванием рук: «Лева, повесь костюм!!!»

***

Прошло много лет. Сейчас Левушка довольно известный, востребованный музыкант и композитор — больше, правда, в Америке. Живет он на две страны, много гастролирует по миру. Вполне счастлив в своей самореализации. Мы с ним общаемся эпизодически, в основном по электронной почте. Несколько лет назад он пожаловался мне, что в квартирах у него по-прежнему бардак, он теряет вещи, по утрам не может найти носки, стыдится принимать гостей (школа тети Цили!), но не может нанять прислугу, так как имеет привычку записывать свои творения на самых непотребных клочках бумаги, которые прислуга однозначно воспринимает как мусор… Попросил совета специалиста. Я предложила ему придумать авторскую систему организации пространства. Например, кидать все в одну половину комнаты или квартиры, а вторую оставлять пустой для хранения особо важных бумажек и приема гостей. Спустя какое-то время Левушка ликующе сообщил мне, что думал в указанном мною направлении и решил проблему носков. Он вешает их на люстру и по утрам легко находит… «С вечера вешаешь? — уточнила я. — Не забываешь?» — «Нет! — темпераментно воскликнул Левушка. — Разом всю пачку! У меня люстра большая! Хватает больше, чем на неделю!»

Вздохнув, я проглотила все комментарии…

Недавно я была в своем старом дворе в центре города. Увидев, что в квартире тети Цили горит свет, я решила заглянуть на огонек. Вдруг Левушка в России и гостит у матери?

Левушки не оказалось. Постаревшая тетя Циля суетливо обрадовалась мне и усадила пить чай. Из общих тем для разговора были лишь нынешние успехи Левушки и наше с ним детство. Я с улыбкой вспомнила про костюм. Тетя Циля тяжело вздохнула:

— Ах, Катенька! Какой же я была дурой!

— ???

— Я так редко вижу его теперь. А в детстве он был со мной каждый день… И как я тратила это время? Ведь с ним всегда можно было интересно поговорить — о музыке, о книгах, об отношениях людей… Ведь Лева так и остался несобранным! Кто это мне сказал, что я могу его изменить? Где я прочитала или услышала эту глупость? Ведь я иногда по полдня ходила за ним с этим костюмом! Нет бы мне самой его за минуту повесить! И сколько было бы свободного времени для общения с моим дорогим мальчиком…

***

Теперь я довольно часто рассказываю эту историю моим клиентам из числа тех, кто долго и безуспешно пытается изменить своих детей в соответствии с некими жесткими, иногда даже вычитанными откуда-то правилами. Накаляются и рвутся отношения, ходят постоянно раздраженными все участники событий… «Но ведь он же должен…», «Но ведь я же должна его приучить…», «На столе должен быть порядок», «Встал — застели за собой постель», «Палочки должны быть «попендикулярны…» (последнее — цитата из «Двух капитанов» В. Каверина).

Действительно должны? Действительно это то, без чего нельзя обойтись? Или перед нами «Левушкин костюм», которым вполне можно пожертвовать ради доверительных и плодотворных отношений с ребенком?

Катерина Мурашова

Кто мы есть в действительности? Сокрытие истинного мотива

Существует истинный мотив действия, но когда, по нашим представлениям, этот мотив непригляден, то он нами скрывается. Происходит сокрытие истинного мотива.

Например, мы видим, что в данный момент испытываем жадность, неуверенность, испуг и нам это не нравится. Тогда мы находим себе оправдание, почему мы сейчас таковы и пытаемся скрыть свои чувства от других, при этом, претендуя на то, что мы щедрые, уверенные и смелые. То есть всё переворачивается с ног на голову. Вместо того чтобы знать, какими мы являемся от момента к моменту, мы начинаем выдавать одно за другое. И тогда возникшее чувство, которое мы считаем для себя неприемлемым, подавляется в подсознание, и мы каждый раз боремся с собой, боясь показать то, что на самом деле испытываем. Затем подавление становится механическим, и мы забываем, кто мы есть в действительности.

Если бы мы не подавляли, и не искажали свою внутреннюю реальность, мы бы не забывали себя. Мы бы видели, что жадность порождает щедрость, что похоть порождает чистоту секса, что лишнего в человеке никогда ничего не было, что всё для чего-то дано. Просто не стоило бояться самих себя и претендовать на то, чтобы быть выше самой природы.

Согласившись исследовать себя, подлинно заинтересовавшись собой, мы увидим, что всё имеем: и щедрость, и доброту, и смелость и многое другое. Но, желая состоять из лучших человеческих качеств, отрицая при этом вторую сторону самих себя, мы, по сути, отказываемся от собственной природы, а это невозможно.

Не нужно отказываться от себя. Необходимо оставаться такими, какими мы являемся от момента к моменту. Но, решая, что такие, как есть, мы нехороши, мы стремимся стать кем-то, но не собой, потому что себе не нравимся. А в неприятии себя вся наша энергия расходуется на конфликт и борьбу с самим собой, что ведёт к стрессам, депрессиям, неврозам и подобным психологическим недугам.

Приятие себя — это то, чему необходимо обучать человека с детства. Его необходимо обучать принимать все свои стороны. Постоянное порицание негатива и культивирование позитива, согласно общепринятому, порождает лишь внутренний конфликт и не может помочь найти свою дорогу в жизни. Невозможно найти в жизни свой путь, внутренне живя в конфликте. Если есть приятие себя — есть различение, понимание, чувствительность, а, следовательно, человек способен знать, что ему нужно от момента к моменту. Он становится внимателен по отношению к себе — к своим внутренним состояниям, чувствам, переживаниям. Если человек внимателен к самому себе, он будет внимателен и к другому человеку, а значит, сможет понимать и всё, что происходит с другим. Если мы понимаем себя, то мы будем способны понимать и другого — другой такой же человек.

Если ребёнка воспитывать посредством отрицания и порицания, постоянно рассказывая ему, что он не такой, каким должен быть, то он и будет кем угодно, только не самим собой. И тогда будучи уже взрослым, он будет предъявлять из лучших побуждений те же родительские требования по отношению к своим детям, быть теми, кем они не являются, при этом, по сути, не видя собственных детей и не зная их способностей.

Истинный мотив не скрыт, он всегда перед нами, он всегда присутствует. Но вопрос в том, согласны ли мы с ним встретиться. Если мы станем настоящими искателями, то обязательно встретимся с истинными мотивами своих мыслей, желаний, поступков. Знание самих себя — подлинный восторг. Встречаясь с истинным мотивом, мы открываем саму жизнь, нам открывается другой человек — что движет нами, то движет и умом другого человека. И нам больше не придётся обижаться, оскорбляться или фальшивить во взаимоотношениях. Мы станем искренними, настоящими, подлинными и все наши искажения исправятся, потому что мы откроем, что сутью происходящего в нашей жизни, является истинный мотив, теперь не скрытый от нас.

Наш внутренний мир — это наш дом и мы должны знать всё, что в нём происходит. Мы впервые становимся хозяевами в собственном доме, когда узнаём, что происходит с нами на самом деле. Зная истинный мотив своих действий, мы видим, что нами движет, что получаем в результате, и что происходит с нами в дальнейшем. При этом у нас есть понимание себя, потому что мы видим всё происходящее в нас. Видение освещает наш внутренний мир и помогает наводить чистоту и порядок в самих себе. Знание истинного мотива — свидетельство человеческой зрелости.

Наша-то — лучше всех! Или ревность к успеху близких

— Самое неприятное для нашей дочери — это когда хвалят ее брата, — вздохнула женщина.

Ее муж согласно кивнул:

— Это очень тяжело. Я сам рос со старшим братом, и наши отношения никогда не были идеальными. Иногда мы ужасно дрались, но, если во дворе кто-то обижал меня, он становился прямо бешеным. А я всегда выгораживал его перед родителями — он был трудным подростком, и у взрослых к нему всегда было много претензий. Помню, как во время особо мощного шухера я прятал его сигареты у себя под рубашкой… — мужчина улыбнулся воспоминаниям.

— Расскажите поподробнее о ваших детях, — попросила я. — Какие они?

Родители начали говорить одновременно. Замолчали, не ответив на мою улыбку, взглянули друг на друга. Потом муж жестом предоставил инициативу жене.

— С самого начала с ними очень много занимались. Моя мама — педагог. Когда у Нади нашли слух, мы сразу же пригласили преподавателя. Она подготовила ее к музыкальной школе, и Надя пошла сразу во второй класс. Еще ей очень нравится заниматься теннисом, тренер ее хвалит. В школе тоже все пятерки, хотя гимназия очень сильная. Она с удовольствием готовит творческие работы, бабушка ей помогает. А Илья играет на виолончели. Он сначала хотел гитару, но педагог сумела его убедить, теперь он с удовольствием играет в ансамбле и еще занимается у-шу, ходит в бассейн… В школе у Ильи очень хорошо идет язык, недавно мы были во Франции, он сказал, что ему нравится французский, и мы подумали на будущий год нанять учителя…

Женщина замолчала, с некоторой неуверенностью взглянула на меня. Мужчина смотрел на жену с каким-то сложным чувством, которое я не сумела прочесть.

— Что ж, попробуйте теперь вы, — вздохнула я, обращаясь к отцу. — Какие они?

— Надя никогда не ляжет спать, если не сделаны уроки. И это было едва ли не с двух лет: не наденет вещь, если она уже ношенная или на ней пятно. У нее железная воля: она вообще-то по конституции полненькая, недавно решила худеть, не ела вообще ничего сладкого и вкусного. Похудела на пять килограммов. Илья всегда злился и плакал, когда в детском садике ему не давали главную роль. Надя говорит: «Лучше бы его не было, зачем надо было рожать второго ребенка?» Илья говорит: «Давайте Надьку-свинку бабушке отдадим, а я с вами спокойно жить буду». На людях они ужасно вежливые и положительные, а дома так тяжело, что мне с работы не хочется возвращаться…

— Кем вы работаете?

— Я замдиректора в крупной фирме, которая занимается консалтингом.

— А вы? — я обратилась к женщине. — Занимаетесь домом и детьми?

Женщина вздернула подбородок.

— Нет, я художник-модельер. Работаю в доме моды. Я занимаюсь любимым делом и достигла в нем больших успехов. В семье все благополучно в финансовом плане… Но из-за постоянной вражды детей все это не приносит мне никакой радости! Ведь Наде всего 10 лет, а Илье восемь. Я просто не выдержу… Скажите, что нам сделать, чтобы это прекратилось?!

Я молчала довольно долго, исподтишка наблюдая за супругами. Потом решилась:

— Вы знаете, мне кажется, что ваши дети тут ни при чем…

— Как это?! — супруги опять отозвались хором.

— Неужели вы думаете, что мы сами их к этому подталкиваем? — враждебно-саркастически поинтересовался мужчина.

Женщина сразу бросилась оправдываться, наверняка она уже не раз думала об этом:

— Мы всегда старались поровну делить внимание между ними. Я читала книжки по воспитанию, консультировалась с психологом. Да и мама у меня педагог. Мы готовили Надю к рождению брата. Они никогда ни в чем не нуждались. Если одному покупали игрушку, то другому тоже обязательно…

— Скажите, пожалуйста, когда вы последний раз были на показе коллекций жены? — спросила я у мужчины, обрывая женщину на полуслове.

— Что-о?! — удивился он, явно сбитый с толку. Я смотрела на лицо жены. — Да у меня времени нет, это же днем… И вообще — женские тряпки… для тех, кому заняться нечем… я ничего в этом не понимаю…

— Ну уж… — усмехнулась я. — Красивые девушки, в красивых одеждах, красиво двигаются — чего ж тут не понять?

Мужчина поднял руку, словно защищаясь. Женщина приоткрыла рот… Я обратилась к ней:

— Будьте любезны, объясните мне, в чем суть последнего крупного проекта, над которым работала контора вашего мужа? И какие были сложности?

— А что вы у меня спрашиваете? — мгновенно огрызнулась женщина. — Это его работа — его и спросите… У меня, значит, просто так — тряпки, а у него, видите ли, дело! А что за дело-то? Я-то хоть красоту создаю, это все видят, а у них? Бумажки какие-то или файлы электронные, сидят по тысяче человек в офисах и консультируют друг друга, как воздух продавать… А потом кризисы по всему миру! Дома мы его из-за этой работы не видим… и еще на детей сваливает!

— А кто Надьку едва ли не с пеленок настраивал, что она должна быть во всем лучшей? Ты и мама твоя! Надя Илюшку, пока тот маленький был, так любила, тетешкала, учила всему. А как стал подрастать, умнеть и его тоже хвалить начали — так она и поняла: конкурент! И он тоже начал… А кто их настроил?

— Брэк! — крикнула я.

Молчали еще с минуту, оценивая и переживая то, что произошло.

— И что же нам теперь?.. — тихо спросила женщина.

— А теперь давайте учиться быть счастливой семьей, — так же тихо предложила я. — Ведь у вас есть для этого абсолютно все… Знаете советский анекдот про любовницу токаря Ивана?

— ???

— В советское время торжественное собрание по случаю пятидесятилетия завода. Токарь Иван, отработавший на заводе 20 лет, сидит с женой в зале. Со сцены говорят торжественные речи. Жена на заводе первый раз: «Ну, Вань, расскажи мне, где тут у вас кто? Где директор-то?» — «Вон, в президиуме, в центре, лысый». — «А жена его где?» — «Вон та, в первом ряду, в розовой кофте».— «А любовница?» — «Вон, с краю, Люба-секретарша». — «А главный инженер?» — «Тоже в президиуме, в очках. И жена его, тоже инженерша, вон сидит». — «А любовница его?» Обсудили всех, наконец жена спрашивает: «Ну, Вань, а твоя-то любовница где?» Ваня мнется, потом все-таки показывает толстым пальцем: «Во-он, в мохеровом шарфе, Шура из ОТК…» Жена привстает, долго с любопытством глядит, потом садится и удовлетворенно говорит: «Наша-то — лучше всех!»

Родители Нади и Ильи хором хохочут, и у меня появляется надежда.

                                              ***

Не так уж редко случается, что люди, живущие рядом, не умеют радоваться успехам друг друга, воспринимая достоинства и достижения партнера едва ли не как вызов себе лично. Тогда совместная жизнь близких, казалось бы, людей превращается в соревнование конкурентов, явное или неявное выяснение отношений и неустанное взвешивание: кто сделал больше? Кто отстал? От самого бытового и мелочного: кто должен сегодня мыть посуду? Кому забирать детей из школы? До экзистенциально неразрешимого: кто принес больше пользы человечеству?

Иногда, как в описанном выше случае, отражением этих «разборок» становятся отношения детей.

Разумеется, изменить честолюбивых, сильных, целеустремленных и где-то даже тщеславных супругов (а на периферии маячит еще и бабушка-педагог!) мне было не под силу. Да, в сущности, я не видела в этом необходимости. Достаточно было лишь заставить их увидеть целостность семьи, научить мужа гордиться достижениями жены («это и мое тоже!») и наоборот. А умненькие и развитые дочь и сын, чутко уловив изменение общего настроя, почти мгновенно переориентировались. И вот уже Надя говорит родителям: «Я слышала, что на Илюшке весь ансамбль держится — у него там у единственного абсолютный слух», а Илья предлагает однокласснику, не понимающему решения задачи: «Я сестру попрошу. Она знаешь как здорово объясняет: у нее кто хочешь поймет!»

Катерина Мурашова

Немытая посуда — или маникюр?

 

Мы привыкли к требованиям. К претензиям. К недовольству. К негативным эмоциям.

Особенно — от наших близких.

Ну, в принципе, это и понятно…

Потому что все — из детства идет.

-Почему посуду не помыл?- Почему полы грязные?- Когда ж ты, наконец, постираешь?

И так далее…

Почему…? Где…? Когда…? Зачем?!? Как ты мог…?!?

Чего уж удивляться — если мы уже во взрослом возрасте — и сами себя так ведем…И, в адрес самих себя этого — буквально ожидаем…

Я вспоминаю одну свою знакомую, которая рассказывала, как в отношениях — буквально ни секунды свободной своим мужчинам не оставляет…Все время их какой то работой «загружает».

Потому, что «просто быть» с ними — для нее невыносимо…

(Кстати, именно эта ее откровенность тогда — полностью меня от неё отвратила. Хотя она была мне симпатична…

Так что с откровенностью, может быть — тоже имеет смысл быть осторожнее?))

Хотя, лучше уж сразу, наверно…

Все равно бы это проявилось, рано или поздно.Когда скрывать настоящую себя и «делать вид» — сил уже не было бы.Или — необходимости…))

Но каким же удивлением иногда становятся обычные, простые слова…

— «Ну, может быть, ты пойдешь, на шезлонге полежишь, отдохнешь?? А я пока посуду помою. Что бы тебе тут не мешать…»

Да, даже и для меня…

Я ж и говорю, мы все родом из детства. И привыкли, зачастую, совсем к иному…

Но…

Правда заключается в том, что ценность хороших отношений (и комфорта, хорошего настроения другого человека — как важной части этих отношений) — несравненно выше любой немытой посуды. Или пола.

Или — любых иных подобных мелочей))

И, именно такие слова, такое отношение — дают возможность, в свою очередь — сказать:

— «Не беспокойся о посуде, у тебя вчера маникюр был. Побереги ноготки.

А посуду — я и сам спокойно помою…»

Хотя тут тоже не все так однозначно))

Иногда — проще самому посуду помыть…- чем новый маникюр оплачивать)))

Сергей Мучкин

Идея перфекционизма

Идея перфекционизма — совершенно изумительная, отточенная идея о том, какими мы должны быть в идеале. Когда мы имеем такую идею, при этом, зная, что этому идеалу не соответствуем, мы внутренне расщепляемся, не желая быть тем, кем являемся в данный момент. Из-за этого мы постоянно собой недовольны и поэтому всё время контролируем себя и свои действия, сверяя их с собственным идеалом, отчего буквально разрываемся на части. У нас не прекращаются самодиверсии — психологическое самоистязание в той или иной форме, начиная от недовольства собой и заканчивая ненавистью по отношении к себе. Мы становимся полипсихичными — в нас разгорается гражданская война.

Когда мы не можем оставаться собой, когда мы не принимаем себя такими, как есть, то искусственно создаем другую личность, абсолютно другую, и проявляем её во внешнем мире. Крайняя степень такого раскола — деперсонализация.

В идее перфекционизма мы не можем предстать такими, как есть перед другими людьми — нам нужны маски. Одев их, мы попадаем в чудесную галлюцинацию, в самообман. Теперь то, кем мы являемся, нас совершенно не заботит, мы это подавляем, и, выходя во внешний мир, начинаем разыгрывать спектакль, боясь разоблачения и делая то же, что и актёры на сцене.

Когда мы не слышим то, что заложено в нас от природы, мы становимся в жизни на беговую дорожку и начинаем бежать от самих себя, соревнуясь с остальными. Нам кажется, что все вокруг такие умные, красивые, незаурядные, а мы хуже всех и должны скрывать от них свою истинную суть, отчего надеваем маски. В результате, страдаем от самодиверсий и ещё больше стремимся к перфекционизму.

Но перфекционизм — всего лишь идея. Если мы каждый день, глядя на себя, станем сверяться с ней, то будем ненавидеть и презирать себя. Нам понадобится ещё больше макияжа и раскраски для того, чтобы другие не обнаружили нашу неумелость и несостоятельность. Мы будем выходить в мир во всеоружии, то есть, в полной закрытости. Но никто этого не заметит, потому что другие в большинстве поступают точно так же. А когда коснется того, из чего состоит наша жизнь — человеческих взаимоотношений, дружбы, любви, мы будем тосковать, мечтая о сердечной радости, о том, чтобы нам случилась близость, и мы отогрелись. Однако, мечтая, бредя о любви, мы не сможем никого допустить к себе близко.

В большинстве своём, воспитание в социуме сориентировано на амбицию, тщеславие и честолюбие. Как только ребенок приходит в этот мир, ему сразу предлагают план, карту, по которой он должен осуществлять себя в жизни. Он ещё не осознал, кем хочет стать, что принесёт ему радость, что сделает удовлетворенным. Но обусловленный таким образом, он не сможет прожить собственную жизнь. Это будет любая другая жизнь, но не его. И тогда он не заиграет всеми цветами радуги, расцветая в своей индивидуальности и незаурядности. Он может добиться любого успеха в социуме, но сердце его останется холодным и безжизненным.

Люди рождаются разными. Каждый человек уникален. Мы не должны сравнивать себя ни с кем. Мы уникальны, такие, какие мы есть. Но, имея совершенную, отточенную идею о том, какими мы должны быть, мы себе не подходим, и тогда наша жизнь может так и не исполнится, потому что мы потеряемся ещё в самом её начале. Мы будем жить с закрытыми глазами, постоянно отворачиваясь от самих себя, оставаясь недовольными собой, и при этом мечтать о самореализации и вере в себя. Однако, это несовместимые понятия.

Поэтому, прежде всего, нам надо отучиться наносить себе урон. Когда мы видим в себе испуг, робость или неуверенность — на то есть свои причины, и нам необходимо принимать эти состояния. А когда мы принимаем то, что есть, мы начинаем преображаться. Вера в себя приходит к человеку, который стал целостным, однажды сказав себе: «Я принимаю себя таким, как есть». Этот человек больше ничего в жизни не отвергает. А если жить, ничего не отвергая, это означает жить просто, спонтанно, естественно, и получить собственное, неповторимое направление в жизни.